Записки антрополога

Есть у меня друг университетский - по миру ездит, наблюдает за племенами дикарей и их фольклёр записывает. Недавно дал он мне почитать историю, которая так понравилась мне, что я решил и вам ее рассказать.
Был он в прошлом году в одном племни - то ли в Папуа, то ли на Фиджах - уже не помню. Племя это было сильное и гордое. Очень в этих областях известное своей историей ратной и благородным происхождением вождей своих.
Однажды прознали простые люди из этого племени, что у их соседей, а также, по-совместительству, врагов заклятых и злопыхателей, в короне вождя появился новый камень красоты неописуемой. Как только увидит его простолюдин, так сразу дара речи лишается аж до обеда. Загоревали тогда люди этого племени сильно и решили во чтобы то ни стало своему племени такой же камень достать.
Пришли они с поклоном к своему вождю. Бьют челом и речь держат: “Ты прости нас, владыка могучий, но не в силах мы мыкаться боле аки гады ползучии без утех визуальных. Надобен нам камень чудесный силы неслыханной. После стольких мытарств тяжких, услади ж взоры наши лепотою заморскою”.
Послушал их вождь да и поддался на их уговоры: “Елико в силах моих, услужу я вам, братья. Аз есьм раб на пирогах ваших. Принесите же вы мне зерна поболе, да мясца посвежее, да сока ананасового послаще! Да не жмитесь, как намедни - волоките все, что есть. Возьму я всё это к бледнолицым, и без камня оного не вернусь - век свободы не видать”.
Обрадовались люди и потащили всё, что в хижинах было. Дружинники вождя всё собрали и с вождём ушли камень добывать. Побывал вождь и там, и тут. Тут - слово по-ненашему скажет, там - речь по-басурмански произнесёт. Этого тушкой одарит, а тому банан гадостью радиоактивной намажет. В общем, убедил таки белых дать ему камень красоты необыкновенной: прозрачный, как слеза младенца, круглый, как на заводе сделанный, да не один - а целых двадцать штук, для удобства на ниточку нанизанных.
Взял он драгоценность ону и принёс в своё племя. А с людишками, с людишками-то что приключилось! От радости и забыли, что не ели уже месяц целый ничего, окромя ботвы пальмовой. И не пили ничего, окромя воды минеральной (за речной ходить дольше надо, да и сил не было). Сидят день целый, на драгоценность дивятся - налюбоваться не могут. Так и сидели они недели две, а может дней восемнадцать. С этого и началось духовное возрожение на острове - то ли Папуа, то ли Фиджи - уже не помню.